Петров М.А. Некоторые компоненты раннеземледельческой художественной традиции в искусстве евразийских степей, Кавказа и Закавказья I тыс. до н.э.

Доклад на кафедре археологии Кемеровского ГУ 25.04.2001

Текст Рис.1 Рис.2 Рис.3 Рис.4 Рис.5

Вы находитесь: Археология.PУ => Железный век => Публикации on-line

Становление производящих форм хозяйства связывается c появлением на территории Малой Азии в VI тыс. до н. э. памятников энеолитического типа, среди которых наиболее типичными являются земледельческие поселения с расписной керамикой. Под влиянием малоазийских центров к III тыс. до н.э. производящее хозяйство распространилось на территории всей Передней Азии, к северу от неё - до Закавказья, Дагестана и юга Средней Азии, в Восточном Средиземноморье, на Балканском полуострове, в Центральной Европе и Северном Причерноморье. При характеристике данного процесса используется термин "культурный эталон", который применим и к объектам материальной и духовной культуры, прежде всего он отражает высокую степень сходства категорий материального комплекса раннеземледельческих памятников энеолитического типа.

К числу названных культурных эталонов относятся некоторые типы орнамента, в частности, представленный на керамических блюдах поселения Хаджилар I (юго-запад Малой Азии 5250-5000 гг. до н.э.). Композиция орнамента включает круг или несколько концентрических кругов и знак V-образной формы с окончаниями в виде спиралей, направленными к центру знака либо в противоположную сторону. Указанное сочетание изобразительных элементов используется в построении более сложных орнаментальных композиций. Семантику композиции можно интерпретировать, выделив в ней несколько аспектов: набирание силы семенем растения, прорастание побегов, максимум концентрации жизненных сил с переходом к заключительной фазе процесса воспроизводства растения. Используемые изобразительные средства вполне адекватно отражают значимые для раннеземледельческого общества представления о природной действительности.

В III-II тыс. до н.э. рассматриваемый тип орнамента с некоторыми видоизменениями присутствует в материалах памятников Малой Азии (клад D слоя Троя II 2500-2200 гг. до н.э.), Крита (печати со знаками протолинейного письма, настенные росписи Кносского дворца XV вв. до н. э.), в составе Бородинского клада с территории Молдавии, объединяющем предметы микенского импорта и изделия сейминско-турбинского типа (XVI-XV вв. до н.э.). К северу от Передней Азии он представлен на керамике поселений куро-аракиевской культуры (III- н. II тыс. до н.э.), курганов триалетской и северокавказской культур (½ II тыс. до н.э.). В материалах могильников и отдельных погребений Кавказа и Закавказья XIII/XI-VIII/VII вв. до н. э. присутствуют как фрагменты исходной иконографии композиции орнамента, так и сама композиция в практически неизменном виде (импортные и местные изделия в памятниках кобанской культуры, предметы из Тлийского могильника в Южной Осетии, нашивные бляхи из кургана у с. Куйбышевка в Армении).

В Северном Причерноморье на керамике раннеземледельческой энеолитической культуры Триполье-Кукутени (IV- н. II тыс. до н.э.) рассматриваемый тип орнамента выполнен в техниках росписи и налепа. В период со 2/2 III тыс. до н.э. до средины II тыс. до н.э. элемент декора сходной иконографии можно встретить в материалах культур шнуровой керамики южной полосы лесной зоны Восточной Европы. Носители этой группы культур расселились на указанной территории, предположительно, из причерноморских областей Юго-Восточной Европы либо из Центральной Европы. Среди небольшого числа медных изделий, металл которых имеет балкано-карпатское происхождение, материальный комплекс культур шнуровой керамики содержит подвески V-образной формы с многовитковыми окончаниями. Подобный тип подвесок известен в позднеабашевских памятниках конца ¾ II тыс. до н.э. культурно-исторической общности, занимавшей лесостепные районы от левобережья Днепра до р. Тобол. Названная категория инвентаря использовалась в качестве элемента декора женских головных уборов, имевших преимущественно растительную символику. Сходные элементы декора присутствуют в материалах срубной и андроновской культурно-исторических общностей в виде биспирального оформления браслетов и колец. Внимание может быть обращено и на Г-образный элемент меандрового декора керамики, воспроизводящего позднемикенский тип растительного орнамента. Вместе с тем, следует отметить, что в материалах археологических памятников евразийских степей непосредственно предшествовавших началу раннего железного века декоративные композиции, выполненные на основе орнамента рассматриваемого типа автору доклада не известны.

Появление в памятниках Северного Причерноморья VIII-VII вв. до н.э. изделий, декорированных рассматриваемым типом орнамента (курган у г. Симферополь, поселение на Тарасовой Горе у с. Жаботин, Михалковский клад), воспроизведение вариантов исходной композиции орнамента на различных категориях материального комплекса кельтских памятников и памятников скифского типа VI-IV вв. до н.э. (курган у с. Гавриловка на Псле, Частые Курганы на Среднем Дону, курган Иссык в Семиречье), присутствие орнамента рассматриваемого типа в материалах памятников конца I тыс. до н.э. (Шибэ, Есино III), позволяет с достаточной долей наглядности представить степень интегрированности рассматриваемого компонента художественной культуры в декор материального комплекса населения евразийских степей раннего железного века. Если применить к указанным выше фактам сходства изобразительных решений термин традиция, то причинами данного феномена можно считать тесные контакты подвижных групп населения евразийских степей с населением, прежде всего, Передней Азии и античной Греции.

Другой аспект вопроса заключается в том, что материалы искусства Кавказа и Закавказья начиная с III тыс. до н.э. и до средины I тыс. до н.э. Свидетельствуют об использовании стеблевидного фрагмента композиции орнамента рассматриваемого типа при изображении деталей зооморфных и, в отдельных случаях, антропоморфных персонажей (керамика куро-аракиевской и триалетской культур, бронзовые пояса из могильников Самтавро и Тлийского, декоративные изделия кобанской культуры). Похожие приёмы изображения известны в материалах искусства эпохи бронзы Средней Азии, Южной Сибири и юга Дальнего Востока (Саймалы-Таш, Тамгалы, окуневская культура, петроглифы р. Кия), что можно связывать с ближневосточным направлением культурных связей населения первых двух из указанных регионов и его культурным влиянием далее на восток. В I тыс. до н.э. те же приёмы изображения представлены в материалах искусства от территории Фракии на западе до Нижнего Амура на востоке (Виташково, Дарьевка, Старшая Могила, Келермес, Аржан, Абрамово IV, Шибе, Куня, Сакачи-Алян), а также в памятниках искусства Ирана (Зивийе, Персеполь). Конвергентное возникновение однотипного приёма изображения во всех перечисленных случаях предполагать нет оснований.

Далее нужно обратиться к традиционной трактовке некоторых изображений на оленных камнях монголо-забайкальского типа, объектом которых является бегущий олень, несущий на рогах "солярные" знаки. Иконография элементов, формирующих ствол изображаемых в профиль рогов полностью идентична иконографии стеблевидного элемента раннеземледельческого орнамента, а "солярные" знаки, располагаемые среди ветвей рогов, могут быть интерпретированы в качестве изображений семян растения. Сходную иконографию имеют гребни грифонов настенных росписей Кносского дворца, развитие данного типа иконографии можно проследить в материалах луристанских бронз XII-VII вв. до н. э., на зеркалах из Келермеса 650-620 гг. до н.э. и Усть-Бухтармы VIII - н. VII вв. до н.э., в материалах пазырыкской культуры, Амударьинского клада, петроглифах Саяно-Алтая и т. д.

Изображение "клювовидной" морды тех же оленей по аналогии с изображениями пасти хищников окуневской культуры, Аржана, Зивийе и т. д. можно считать более адоптированной к изобразительному контексту трактовкой стеблевидного элемента раннеземледельческого орнамента. В пользу данного предположения могут быть приведены дополнительные аргументы. "Клювовидный" элемент обладает свойством инвариантности, что подчеркивается проводимым Д.Г. Савиновым сравнением изображений на оленных камнях с фигурными бронзовыми пряжками ½ I тыс. до н.э. из Северной Осетии, на которых рассматриваемый элемент сохраняет свою функцию, но расположен не параллельно линии верхнего края головы оленя, а перпендикулярно её контуру. На типично кобанском топоре IX-VII вв. до н.э. "клювовидный" элемент в изображении оленя заменён, исходя из контекста, элементом круглой в плане формы, существуют аналогии столь нереалистичной форме (изображение быка на поясе урартского война из Восточной Турции VIII-VII вв. до н. э., бронзовая поясная пряжка ср. XII - н. X вв. до н.э. в виде скачущей лошади из Кобанского могильника в Северной Осетии, изображения быка и лошади в петроглифах Таласской долины и Хакасии н. I тыс. до н.э., изображения копытных на печатях митаннийского стиля XVI-XIV/XIII вв. до н.э., известных в Передней Азии, Северном Иране, Закавказье). Если обратиться к печатям митаннийского стиля, то вышеуказанный нереалистичный элемент представлен на них, в том числе, независимо в качестве типичного элемента растительного орнамента. Ранее рассмотренные элементы растительного орнамента также представлены на печатях митаннийского стиля, в том числе в виде деталей зооморфных и антропоморфных изображений, обратить внимание можно и на подквадратную форму головы изображений копытных. Типичной композицией для печатей митаннийского стиля считается изображение копытного с подогнутыми ногами, позади которого вертикально расположены несколько однотипных элементов растительного орнамента, в связи с чем, интересным может быть сопоставление изображения на печати из североиранского могильника Марлик и оформления бронзового кинжала из кургана Аржан в Туве начала раннего железного века - навершие кинжала оформлено рельефным изображением кабана, а гарда выполнена в форме орнамента рассматриваемого типа (в каждом из приведённых примеров семантика композиции может быть связана с идеей плодородия). В кургане Иссык V-IV вв. до н.э. в Казахстане среди золотых предметов костюма война известны пластины с растительным орнаментом, отдельные элементы которого практически повторяют форму "клювовидного" элемента изображений на оленных камнях. Возможно, в более геометризированном виде тот же тип орнамента представлен другими деталями костюма война, так называемыми, "стреловидными" пластинами. Перечисленные аргументы указывают на вероятные истоки иконографии "клювовидного" элемента.

Другим распространённым типом раннеземледельческого орнамента является сочетание закрашенного полукруга и ряда коротких отрезков, расположенных вертикально либо радиально по внешнему краю исходного элемента орнамента. Семантику композиции орнамента можно интерпретировать как набухание почвы в период прорастании семян растения, соответственно, вглубь земли либо на поверхность. Данный тип орнамента представлен энеолитической керамикой Северной Месопотамии, Ирана, культуры Триполье-Кукутени, рассмотренные элементы композиции орнамента присутствуют в виде двух самостоятельных орнаментов на керамике культуры Анау юга Средней Азии. Обращает на себя внимание, что иконография второго элемента полностью соответствует схематично изображенным деталям зооморфных персонажей, в том числе на керамике Северной Месопотамии, Элама и Закавказья эпохи бронзы. На керамике культуры Триполье-Кукутени и в наскальных изображениях Монголии эпохи энеолита тем же способом изображена меховая одежда матерей-прародительниц. В пользу не случайного характера совпадений иконографии может указывать изображения хвостов собак на керамике культуры Триполье-Кукутени, которые гротескно повторяют форму дерева, "растущего" из рассмотренного ранее изобразительного элемента в виде полукруга.

В эпоху бронзы иконография второго элемента орнамента рассматриваемого типа практически без изменений присутствует в материалах искусства многих регионов: Киклады, Закавказье, Средняя Азия, Восточный Урал, Западная Сибирь, Саяно-Алтай, Восточная Сибирь. Особое внимание нужно обратить на наскальные изображения Киргизии и Казахстана, традиционно трактуемые как "солярные", их "лучи", прежде всего, в антропоморфных изображениях можно с определённой долей уверенности интерпретировать как растительный орнамент. При этом, несомненно, солярные изображения в наскальных композициях писаниц Зенковской (р. Тагил), Майской (р. Алдан) указывают, в данном случае, на полисемантичность рассматриваемого элемента орнамента, содержанием которой являлся семантический блок "лучи солнца – прорастающее растение – волосы человека". Подобным образом по материалам петроглифов прослеживается семантическая связь "про-растающее растение – шерсть – оперение птиц – ветви рогов" (Саймалы-Таш, Змиев камень, Джурамал, Черновая VIII, Шишкино). В керамических материалах самусьской и еловской культур Западной Сибири орнамент, изображающий прорастающее растение также присутствует, причём, применительно к керамике самусьской культуры можно предполагать его использование в качестве деталей антропоморфных изображений, их головных уборов и меховой верхней одежды.

С переходом к раннему железному веку прослеживаемая традиция продолжает развиваться, о чём можно судить по иконографии деталей ряда зооморфных изображений Киргизии, Саяно-Алтая и Монголии (Жалтырык-Таш, Бычиха, Ушкийн-Увэр). Со времени эпохи бронзы рассматриваемый элемент растительного орнамента используется в наскальных изображениях Новоромановской писаницы (р. Томь) при изображении поверхности земли. Некоторые элементы художественной традиции самусьской культуры, возможно, присутствуют в материалах бронзового литья кулайской культуры. По материалам петроглифов Алтая прослеживаемая транскультурная традиция продолжает существовать и в более позднее время (Калбак-Таш). Внимание необходимо обратить и на декоративное оформление бронзовых поясов Закавказья первых веков I тыс. до н.э., ряд деталей которого, такие как когти, уши, анатомия хвоста зооморфных персонажей могут быть интерпретированы в контексте рассматриваемой традиции.

Ещё один распространённый тип раннеземледельческого орнамента - композиция, построенная на основе ритмического повторения элемента треугольной формы, в центре которого может располагаться круглый элемент небольшого размера, контрастирующий по цвету с элементом треугольной формы. Подобные композиции традиционно интерпретируется в качестве изображений засеянного поля, наиболее ранняя из них представлена настенными росписями неолитического поселения Чатал-Хеюк (юг Малой Азии VII-VI тыс. до н.э.). Треугольный элемент композиции орнамента подобно ранее рассмотренным типам растительного орнамента в искусстве раннеземледельческих культур энеолитического типа и эпохи бронзы применяется при изображении зооморфных и антропоморфных персонажей. В начале раннего железного века наиболее отчётливо данная традиция представлена белоинкрустированной керамикой Северного Ирана, Восточного Закавказья и греческой геометрического стиля, а на бронзовых поясах Закавказья представлен результат её развития - многочисленные варианты применения треугольника при изображении деталей зооморфных и антропоморфных персонажей.

Материалы наскального искусства Саяно-Алтая эпохи бронзы и начала раннего железного века также свидетельствуют об известности в данном регионе рассматриваемой традиции (Каракол, Бижиктиг-Хая, Оглахты). Материалы искусства памятников скифского типа фиксируют данную традицию в вариантах типологически сходных с синхронными материалами Кавказа и Закавказья (тагарская и пазырыкская культуры, Калбак-Таш, Талас, курган у с. Губари на Среднем Дону, курган Кулаковского в Крыму, Келермес, могильники Кисловодский и Кобанский).

В раннеземледельческой художественной традиции применялся и другой тип стилизации изображений, его отличие в том, что прямые линии либо линии естественной формы заменялись линиями вогнутой к центру изображения формы. Различные типы стилизации применялись при создании одного изображения (Хаджилар I, Шенгавит) либо могли быть взаимозаменяемыми независимо от объекта изображения (Сузы А, Кара 1А). В Южной Сибири в эпоху бронзы указанный тип стилизации представлен знаками и группой изображений быков каменных изваяний и плит окуневской культуры. Взаимозаменяемость типов стилизации может быть прослежена также по керамическим материалам самусьской культуры Западной Сибири ср. II тыс. до н.э. (поселение Самусь IV). В меньшей степени указанный тип стилизации представлен материалами раннескифского звериного стиля (Аржан, Талас). Образцы художественной деятельности, равноценные в содержательном отношении "битреугольным" изображениям в I тыс. до н.э. представлены материалами саргатской культуры лесостепи Западной Сибири (Абрамово IV), среднедонской культуры скифского времени (Частые Кураны), Предкавказья (г. Ставрополь), фракийского гальштата (Михалковский клад).

Вогнутый тип линий характерен для стиля оленных камней Монголии и Забайкалья и декоративного оформления бронзовых блях ряда памятников начала раннего железного века (Михалковский клад, могильник у х. Кубанского, Келермес, Кобанский могильник). Если изменить тип стилизации изображений, то есть заменить вогнутые линии прямыми, то соответственно тело фигур оленей приобретёт ромбовидные очертания, а рамки декоративного поля бронзовых блях форму квадрата. На основе фигур ромба и квадрата созданы некоторые типы растительного орнамента и зооморфных изображений не только в раннеземледельческом искусстве, кроме того, ромбовидную фигуру может образовывать пара треугольников. Не приводя дополнительных аналогий можно предположить, что в указанных случаях основу изображения формирует устойчивый тип растительного орнамента.

Подводя итоги можно констатировать, что материалы искусства евразийских степей, Кавказа и Закавказья I тыс. до н. э. Содержат большое число памятников, которые по художественным свойствам могут быть сопоставлены с материалами искусства эпохи энеолита, данное обстоятельство несколько по-новому характеризует указанные материалы и поэтому предоставляет дополнительные возможности по их дальнейшему изучению с позиций избранного автором доклада направления поисков. Автор обращает внимание на тезисный характер доклада и надеется в дальнейшем восполнить отсутствие ссылок на источники и литературу.

В начало страницы

По вопросам, связанным с размещением информации на сайте, обращайтесь по адресу: eremenko@archaeology.ru
Все тексты статей и монографий, опубликованные на сайте, присланы их авторами или получены в Сети в открытом доступе.
Если владельцы авторских прав на некоторые из текстов будут возражать против их нахождения на сайте, я готов удалить их
Коммерческое использование опубликованных материалов возможно только с разрешения владельцев авторских прав
При использовании материалов, опубликованных на сайте, ссылка обязательна
© М.А. Петров (текст, илл.), В.Е. Еременко (оформление), 2000
Оптимизировано для Internet Explorer 1280х1024 Страница обновлена 21.03.12